Утренняя медитация в Горно-Алтайске

Каждое утро Таракай медитировал, сидя напротив пустой стены, стараясь проникнуть в неё взглядом. Он представлял себе вещество, из которого эта стена состояла, её размеры и вес, и многое другое, чтобы активировать внутренние силы, необходимые для совершения такого действия.
Как только Таракаю это удавалось, стена становилась прозрачной, как стекло, и он начинал видеть соседнюю улицу, дорогу и за ней – тополя, стоявшие строем, как солдаты. За тополями в утренней дымке синели горы, а за ними простиралась другая, уже незнакомая Таракаю местность. В неё нужно было всматриваться, как в помутневшее от времени зеркало, желая разглядеть детали.
Взгляд Таракая проникал всё дальше, держась на равном расстоянии от земли, наблюдая страны и города, стеклянно блестевшие на солнце. И, описав окружность,  возвращался к стене, перед которой сидел Таракай, наполняя его душу покоем… 
На этом утренняя медитация заканчивалась.
Точно таким же образом медитировал и Бодхидхарма, основатель дзэн-буддизма и кумир Таракая, много веков тому назад. Стена у Бодхидхармы была одна и та же, китайского происхождения, помогавшая ему войти в преображённое состояние сознания в течение 9 лет. У Таракая же не было своего дома, не было и своей стены. И поэтому стены для медитации у Таракая менялись одна за другой, как у богатых женщин сумочки.
 Приехав как-то в Горно-Алтайск уже под вечер, когда лиловые тени деревьев были особенно нежны, Таракай отправился  к серой пятиэтажке, стоявшей неподалёку от автовокзала, где жили его знакомые.
Муж и жена, недавно сыгравшие свою свадьбу, встретили Таракая шумно и тепло. И вскоре уже рассматривали на столе, стоявшем в гостиной, его новые работы.
Таракай теребил свою шёлковистую бороду, вспоминая те дни, когда создавались его работы. Как лесная малина отливала на солнце синевой, и Катунь, встречая на своём пути камни, покрывалась за ними узорами, напоминавшими малахит.
В открытое окно заглядывал месяц, и горький запах от лип, росших возле дома, обострял чувства Таракая. Но вот пробило 12 часов, и хозяева квартиры ушли спать,  постелив Таракаю на диване.

Когда Таракай проснулся, было уже светло. Солнце квадратными пятнами, образованными крестовиной окна, лежало на полу гостиной. Таракай отыскал свободный от мебели участок стены и вскоре уже сидел напротив него, сосредоточенно глядя в одну точку.
В такие минуты Таракай обычно молчал. Но в этой квартире, спустя какое-то время, он произнёс:
– Пять – ноль.
Продолжая медитировать дальше, Таракай сообщил:
– Пять – один в пользу португальцев. А шведы стараются изо всех сил, но – увы! Не верят в силу коллектива, связанные лишь рублём!
Хозяева квартиры готовили на кухне завтрак. Услышав слова Таракая, они переглянулись между собой и приготовились слушать дальше.
И тут застучал мельхиоровой крышкой чайник, поставленный на огонь. Оконная штора вздрогнула от внезапного сквозняка и разбросала свои ромашки по воздуху. В стене, гладко оштукатуренной строителями, заговорили кирпичи… Да, да: именно заговорили, как это случается в сказке! Жизнь развернулась вдруг широко, ушла в другое измерение… Хозяева квартиры с удивлением смотрели вокруг себя, как смотрят дети в первые годы своей жизни.
А ближе к обеду, когда их гость уже ушёл, хозяева квартиры  узнали, что в это утро состоялся футбольный матч между Португалией и Швецией. И за стеной, возле которой совершал свою утреннюю медитацию Таракай, работал телевизор.



Рассказы о художнике Таракае


Рецензии